lermontov

"Ты белые стволы берез / Ласкал в киношной гулкой рани..."

Я отнюдь не «приверженец фатальных дат и цифр», но так уж случилось, что сегодня совпали даты рождения и смерти двух выдающихся литераторов XX века: 25 июля 1929 года родился Василий Макарович Шукшин и 25 июля 1980 года умер Владимир Семенович Высоцкий.

Что бы ни писали/говорили поклонники, очевидцы и исследователи об отношениях «Семёныча» и «Макарыча» («близкие друзья», «друзья», «добрые приятели» и далее «по убывающей»), мне в этот день просто хочется вспомнить стихи Высоцкого, посвящённые памяти Шукшина (ушедшего из жизни 2 октября 1974 г.), которые так и называются:

Памяти Василия Шукшина

Ещё ни холодов, ни льдин.
        Земля тепла. Красна калина.
        А в землю лёг ещё один
        На Новодевичьем мужчина.

        "Должно быть, он примет не знал, –
        Народец праздный суесловит, –
        Смерть тех из нас всех прежде ловит,
        Кто понарошку умирал".

        Коль так, Макарыч, – не спеши,
        Спусти колки, ослабь зажимы,
        Пересними, перепиши,
        Переиграй – останься живым.

        Но в слёзы мужиков вгоняя,
        Он пулю в животе понёс,
        Припал к земле, как верный пёс.
        А рядом куст калины рос,
        Калина – красная такая...

        Смерть самых лучших намечает
        И дёргает по одному.
        Такой наш брат ушёл во тьму!...
        Не буйствует и не скучает.

        А был бы "Разин" в этот год.
        Натура где – Онега, Нарочь?
        Всё печки-лавочки, Макарыч!
        Такой твой парень не живёт.

        Вот после временной заминки,
        Рок процедил через губу:
        "Снять со скуластого табу
        За то, что он видал в гробу
        Все панихиды и поминки.

        Того, с большой душою в теле
        И с тяжким грузом на горбу,
        Чтоб не испытывал судьбу,
        Взять утром тёпленьким с постели!"

        И после непременной бани,
        Чист перед Богом и тверёз,
        Вдруг взял да умер он всерьёз,
        Решительней, чем на экране.


1974


Collapse )

Как ни трактуйте разницу в понятиях «день рождения» и «день памяти» – это все равно День Памяти и Шукшина, и Высоцкого. Поэтому – светлая память им обоим!

[Дополнительно]NB. Всё-таки не обошлось и без небольшого "исследовательского момента": еще в 90-х, готовя, кажется, доклад по истории литературы XX века (по Высоцкому, разумеется), я невольно обратил внимание на фрагмент «Пересними, перепиши, / Переиграй – останься живым. » (нужное выделено мной). Разумеется, здесь чувствуется подчеркивание автором "триединства" Шукшина в творчестве - режиссёр, писатель (естественно, и автор сценария) и актёр (последовательность по тексту стихотворения). Но эта подчеркнутость, на мой взгляд, представлена отнюдь не только однородными членами предложения, имеющими даже идентичную приставку пере-, но также и тем, что самому Высоцкому было очень важно выделить это "триединое" начало, поскольку нередко он и сам с большим сожалением говорил о том, что авторская песня не вписывается в стандарты советской эстрады (правда, не совсем в данной мной формулировке, плюс к чему он упоминал о стандартно советской требовательности профессионализма по всем трем пунктам: см. далее - подчеркнуты мной). Но как показала выдержка временем - непреложный экзамен для классики - "триединства" самого Высоцкого в качестве поэта, автора музыки и исполнителя заменить (по последним двум пунктам, конечно же) разными людьми всё-таки невозможно. Но это IMHO - за слушателем всегда остаются его собственные предпочения.
Ну да ладно, я тут сделал лирическое отступление, а вот относительно Шукшина по вышеупомянутому вопросу совершенно недавно я - в вариантах строф того же (!) стихотворения Высоцкого - сделал для себя некоторое открытие:

"В архивном машинописном тексте, отпечатанном в редакции ленинградского журнала «Аврора» и исправленном автором, перед первой строфой есть следующая:

Мы спим, работаем, едим, -

А мир стоит на этих Васях.
Да он в трех лицах был един -
Раб сам себе, и господин,
И гражданин - в трех ипостасях!
" (Выделено и подчеркнуто - а также всё окурсивлено мной.)

Несмотря на то, что, казалось бы, "первое выделение" раскрывается после знака тире тремя "подчеркиваниями", которые вроде как бы не являются тождественными "пересними, перепиши, переиграй" (даже при углублённой интерпретации), за ним идет опять тире и снова про три ипостаси! Что это - простая избыточность или же намеренно подчеркнутый лейтмотив как подтверждения важности для автора "комплексно-личностного" подхода к творчеству, раскрываемой  "для соблюдения пропорции" в том же, например, "пересними, перепиши, переиграй"?!

Кстати, не заметил ли внимательный читатель в последней процитированной мной строфе еще кое-что, что, на мой взгляд, следовало бы подчеркнуть в связи с вышезаданной темой?

Очень надеюсь, что читатель моего ЖЖ (если таковой найдется) не воспримет это "нотабене" как "каверзный ответ", потому что я искренне пытался поставить просто "нужный вопрос" (ibid.).

А если говорить по теме "публицистического сведения" двух дат: я вчера читал Чехова Цыбульского, и знаете, что он мне сказал? Слушай, говорит, Трофимыч братец Финн, по этому вопросу ты не оригинален!


 
lermontov

Фъварити перед барын, или Корковый чучудил-4

Видимо, специально наперекор чудинологам в канун своего ДР чучудилище (далее традиционно – Ч-в), полеживая в теньке на прибрежной гальке с ноутбуком и почесывая чешую ©, решило накатать очередную писульку про берестяные грамоты (БГ). Писало-то явно назло, но так получилось, что… обрадовало. И вот почему: я здесь готовил разбор другого полета Ч-ва по берестяным чтениям пятилетней давности, и у меня имелись трудности в трактовке некоторых моментов, которые с разбором последнего берестяного чудо-чтения просто автоматически снимаются. Сейчас увидите, что именно и каким образом.

Collapse )

[Читайте в следующем выпуске «Коркового чучудила»]

О приступе баттхёрта им. А. Зализняка пятилетней давности, о чудо-путанице понятий графика и орфография и попытке свалить это на академика РАН, а также позорном незнании термина графико-орфографические системы. Плюс еще об одном анекдотичном чудо-случае, какие, впрочем, с чучудилами происходят «ежестатейно».

UPD: (от коллеги ser_serg):
"Кстати - на всякий случай, для тех, кто ещё верит чудо-клоуну:


вот так выглядит фрагмент чудо-писульки, посвященный "академическому чтению" грамоты № 3;
вот так выглядит посвященная грамоте № 3 страница сайта "Древнерусские берестяные грамоты" (обратите внимание на обведенные рамочкой надписи внизу страницы: Показать разделение на слова, Показать перевод);
вот так выглядит текст грамоты с нормальным академическим словоразделением;

вот так выглядит нормальный академический перевод..."

deja vu

Дежа вю (временный пост)

Когда к твоей мошне дырявой
Милорд проявит интерес,
Ты не него не жди управы,
А уходи в Шервудский лес.
Придешь неловким, неумелым,
Судьбой раба к земле пригнут,
Но быстро стать лихим и смелым
Тебе поможет Робин Гуд.

Под вековым шатром зелёным
Гуляют вольные стрелки,
Скользя по тропам потаённым,
Как тени быстрые легки!
Их все окрестные аббатства
Словами страшными клянут,
Но не даёт в обиду братство
Отважный парень Робин Гуд!

Пусть сунет нос милорд богатый
В зеленый сумрак вековой —
Не устоят стальные латы
Под метко пущенной стрелой.
И на устах через столетья
Легенду люди понесут
О том, как жил да был на свете
Защитник бедныхРобин Гуд!

Если рыщут за твоею
Непокорной головой,
Чтоб петлей худую шею
Сделать более худой, -
Нет надежнее приюта:
Скройся в лес - не пропадешь, -
Если продан ты кому-то
С потрохами ни за грош.

Бедняки и бедолаги,
Презирая жизнь слугu,
И бездомные бродяги,
У кого одни долги, -
Все, кто загнан, неприкаян,
В этот вольный лес бегут,
Потому что здесь хозяин -
Славный парень Робин Гуд!

Здесь с полслова понимают,
Не боятся острых слов,
Здесь с почетом принимают
Оторви-сорви-голов.
И скрываются до срока
Даже рыцари в лесах:
Кто без страха и упрека -
Тот всегда не при деньгах!

Знают все оленьи тропы,
Словно линии руки,
В прошлом - слуги и холопы,
Ныне - вольные стрелки.
Здесь того, кто все теряет,
Защитят и сберегут:
По лесной стране гуляет
Славный парень Робин Гуд!

И живут да поживают
Всем запретам вопреки,
И ничуть не унывают
Эти вольные стрелки, -
Спят, укрывшись звездным небом,
Мох под ребра подложив, -
Им какой бы холод ни был -
Жив, и славно, если жив!

Но вздыхают от разлуки -
Где-то дом и клок земли -
Да поглаживают луки,
Чтоб в бою не подвели, -
И стрелков не сыщешь лучших!..
Что же завтра, где их ждут -
Скажет первый в мире лучник
Славный парень Робин Гуд!

lermontov

"Эпиграфист" РАЕН яко вампир-потрошитель, или Корковый чучудил-3

А сейчас можно выдавать себя за учёного и вычитывать всякую ерунду на берестяных грамотах.

В. А. Чудинов об эпигр о себе и своем времени.

Чешуя у чучудилов отшелушивается почти ежедневно, и они, сбрасывая ее, постоянно  засоряют окружающую среду. Чучудилы вообще - сорные животные, малопригодные даже для сельскохозяйственных работ (в Уганде, например, стадо чучудилов обычно продавалось за пятак). Являются предками Ч. Ч. Чудинова (врага Ватикана № 1) и никакого отношения к древним русским людям не имеют.

Одна из ценных, не вошедших в «Британскую энциклопедию» заметок, хранящаяся в картотеке библиотеки Ватикана™.

Collapse )
lermontov

Корковый чучудил-2

Знаете ли вы, почему в Средние Века в Великом Новгороде началось массовое истребление чучудилов? По одной из версий британских ученых эти чешуйчатые твари метили территорию неявными надписями. Особенно страдала от этого березовая кора. Дабы не лишиться подручного и дешевого писчего материала, часть чучудилов новгородцы отстрелили, часть депортировали в Маскову южные степи на хозяйственные нужды (где они, впрочем, тоже наворотили кучу неявных геоглифов).  И мы древним словенам искренне сочувствуем, потому что знаем, насколько чучудилы – скверные и гадкие жывотные!
_________________________________________

Collapse )
lermontov

Со Луной мутня летала... ®, или "Краденое "солунце". ч. 2"

Так этимологизировать нельзя!

 В. Б. Силина о чудиновской «этимологии» слова солнце со слов самого Чудинова.

Пасть порву, моргалы выколю!.. И носы пооткушу.
Реакция Чудинова Дважды «липовый» «Доцент» из «Джентльменов удачи» (1970).
Итак, продолжим начатое:

Collapse )
lermontov

Краденое "солунце", или Метод фантазии. Ч. 1.

Катится по небу Феб в своей золотой колеснице —
Завтра тем же путем он возвратится назад.

Из «Антологии античной глупости» О. Мандельштама.

К тому выводу, что для творений, вышедших из под ржавого пера «писателя тысячелетия» - Чудинова, самое достойное место – помойка, я пришел примерно через 45 секунд знакомства с его опусом «Идея эволюционного словаря» (Нерезиновая: «Вульва вторая © Альва Первая», 2006), причем 30 из них я разглядывал обложку. Конечно, так сказать, я сужу со своей профессиональной колокольни (правда, не бью в набат), но даже учитывая этот момент, мне трудно вообразить себе тип читателя, кого подобный «шедевр» мог заинтересовать, пленить так, чтобы он (читатель) еще и требовал продолжения этой порнографии. Об общих характеристиках «профессионального» оформления чудиновских работ в области языка у нас еще будет отдельный разговор, а сегодня я приглашаю читателя провести анализ одной словарной статьи из вышеупомянутой книженции, а именно, э-Чу-мологии слова солнце.

Collapse )

lermontov

Как изобрести латынь?

Коллеги и читатели,

я решил опубликовать в нашем ЖЖ эту небольшую главу из книги А. А. Зализняка «Из заметок о любительской лингвистике» (М: 2010). Несмотря на то, что посвящена она (глава, да и бОльшая часть книги) «творчеству» Фоменки Носовского, сами-знаете-кому ее тоже будет полезно прочитать, чтобы сделать надлежащие выводы уже применительно к своим бредовым рассуждениям.

[Цитата из книги Зализняка]

"Как изобрести латынь (С. 98 - 103)

[примеч. авт. - VH] 22 Вспомним всё из того же Гоголя: «Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге; и прескверно делается».











Представим себе теперь, что вопрос о подделке пись­менных памятников стоит не для древнерусского язы­ка, а для латыни, и не для трехвекового интервала, а для периода в две тысячи лет — от середины I тысяче­летия до н. э., когда появляются первые памятники на латыни, примерно до середины II тысячелетия н. э. За это время живая (народная) латынь развилась в целую группу родственных языков (романских), с множест­вом диалектов внутри каждого из них. Кроме того, ли­тературная латынь в почти застывшей форме продолжа­ла использоваться в Западной Европе в качестве языка официальных документов, религии, летописания, на­уки. Эта ее форма тоже не оставалась неизменной, но здесь изменения во времени были не столь радикаль­ны (они в основном касались лишь словарного состава языка).
На латыни до нас дошло громаднейшее количество рукописей и надписей, причем значительная их часть относится (разумеется, по традиционным представле­ниям) ко времени ранее II тысячелетия н. э. Сюда вхо­дит как обширная художественная, религиозная и на­учная литература, например, сочинения Плавта, Цеза­ря, Горация, Вергилия, Тацита, отцов церкви и бесчи­сленного количества других авторов, так и официаль­ные и деловые документы всех типов и всевозможные надписи. Ныне усилиями очень большого числа фило­логов и лингвистов этот громадный материал в наибо­лее существенных чертах изучен (хотя работы остается еще чрезвычайно много). Открылась картина плавного изменения языка от века к веку по сотням параметров. При этом одна цепочка изменений, прослеживаемых по письменным памятникам, приводит от народной латы­ни, скажем, к гасконскому диалекту французского язы­ка, другая к кастильскому диалекту испанского языка, третья к венецианскому диалекту итальянского языка и т. д. по всем языкам и диалектам. Особая цепочка изменений отражает движение литературной латыни от классической формы к средневековой.
Бросим взгляд еще и на латинские стихи. В класси­ческой латыни стихосложение основано на ином прин­ципе, чем в любых современных европейских языках: для него существенно различение кратких и долгих глас­ных, например, а — ā, i — ī, и — ū (на письме это раз­личение в нормальном случае не отражается). Не зная, какая гласная во взятом слове долгая и какая краткая, нельзя правильно построить даже и одной стихотвор­ной строки (а до нас дошли тысячи страниц античных стихов). Между тем в ходе эволюции латыни различия гласных по долготе утратились. В романских языках от них остались лишь косвенные следы (в каждом языке свои); например, в итальянском языке латинское долгое ī превратилось в i, а латинское краткое i — в е. (Здесь взят самый простой пример; в действительности боль­шинство правил такого рода имеет гораздо более слож­ную структуру.)
Чтобы достичь той картины, которую мы сейчас ре­ально наблюдаем, средневековый фальсификатор дол­жен был бы:

1)  изобрести для латыни особый принцип стихосло­жения, отличный от стихосложения всех известных ему живых языков;

2) составить реестр всех латинских слов с указанием долготы или краткости каждой гласной каждого слова и при сочинении стихов уже никогда не отступать от того, что записано в этом реестре;

3) во всех случаях, когда долгота или краткость глас­ной оставила какой-то след в романских языках, при­нять для реестра именно то решение, которое согла­суется с показаниями романских языков (последнее, конечно, требует ни много ни мало знания сравнитель­ной грамматики романских языков, разработанной в XIX—XX вв., не говоря уже о самих принципах сравни­тельно-исторического языкознания, открытых в XIX в.).

Не будем повторять сказанное выше о палеографии, графике и орфографии.
Таковы контуры того астрономического объема ин­формации и тех способов ее переработки, которыми должен был бы владеть предполагаемый фальсифика­тор, чтобы предложить миру выдуманную из головы ла­тынь (вместе с текстами на ней), не противоречащую показаниям реальных романских языков.
Но даже и это еще не всё. Если латынь — это изо­бретение средневекового фальсификатора, то он несо­мненно должен был знать сравнительную грамматику не только романских языков, но и всей индоевропей­ской семьи языков в целом. Дело в том, что, придумы­вая латынь, он ввел в нее множество слов и граммати­ческих форм, которые не оставили никаких следов в романских языках, зато находят правильные соответст­вия в том или ином языке из других ветвей индоевро­пейской семьи.
Например, он придумал для латыни весьма непро­стую систему склонения существительных, включаю­щую шесть падежей и пять типов склонения (с подти­пами), с многочисленными чередованиями в основах и с целым рядом индивидуальных отклонений различно­го рода. В романских языках ничего этого нет: сущест­вительные здесь вообще не склоняются (если не счи­тать небольших остатков прежней системы склонения в румынском). Между тем в санскрите (древнеиндий­ском), древнегреческом, готском, старославянском и других древних индоевропейских языках система скло­нения организована примерно так же, как в латыни, и очень часто сходится с латинской и в конкретных де­талях. При этом совершенно невозможно объяснить такое сходство тем, что изобретатель латыни скопиро­вал эту систему с какого-то одного языка, скажем, с древнегреческого: в латыни обнаруживаются многочи­сленные элементы, отсутствующие в древнегреческом, но имеющие точные соответствия в каких-то других ин­доевропейских языках.
Из множества возможных примеров ограничимся двумя. В латыни по воле ее изобретателя в винительном падеже единств, числа существительные мужского и женского родов оканчиваются на (например, terram 'землю', тапит 'руку', leōnem 'льва'). Ни в каких других древних или новых языках Европы конечного элемен­та в этой форме нет. Зато именно имеют в этой форме санскрит (например, vidhavām 'вдову', gurum 'учителя', rājānam 'царя') и древние языки Ирана. И тот и другие стали известны в Европе лишь со второй по­ловины XVIII в.

[примеч. авт. - VH] 23 Мена гласных u/i, в отличие от мены r/n, здесь не ано­мальна: она определяется некоторыми общими правилами латыни.











Другой пример. Изобретатель латыни, считая зачем-то нужным время от времени приправлять сочинен­ную им грамматику необъяснимыми исключениями, в качестве одного из таких исключений записал, что сло­во femur 'бедро' образует косвенные падежи от основы не с r, а с n: femin-13. И вот оказывается, что есть индо­европейский язык, где чередование «n в исходной фор­ме — n в косвенных падежах» совершенно обычно. Это
хеттский — один из языков Малой Азии II тысячелетия до н. э.; например, хеттское eshar 'кровь' образует кос­венные падежи от основы eshan-. Этот язык был рас­шифрован лишь в начале XX в. Нам ничего не остает­ся, как признать за предполагаемым изобретателем ла­тыни поистине сверхчеловеческое всезнание.
А теперь послушаем на эту тему авторов НХ:
«... в 12—13 веках было, по-видимому специально, со­здано два новых письменных языка... — церковно-славян­ский и латинский. Они предназначались соответственно для стран Восточной и Западной Европы» [НХ-2: 265]; лишь в 13—15 веках в богослужении греческий язык «был заменен на Западе латинским языком — то есть итальянским, сме­шанным с греческим» [НХ-2: 183].
Вот так, не больше и не меньше. А вот и о латин­ских авторах:
«... любой древний первоисточник, который не сосредо­тачивает основного внимания на церковном освещении всех описываемых в нем событий, — это, скорее всего, поздняя историческая беллетристика 15—18 веков... Яркие примеры — Истории Тита Ливия и Корнелия Тацита» [НХ-2: 231].
Что сказать на это? Поистине, как сказано в Книге пророка Даниила: взвешен и найден очень легким."

lermontov

Зализняк vs. Фоменко: две главы из книги.